Адвокат кони и его дела

Адвокат кони и его дела

Кони Анатолий Федорович (1844, Петербург, — 1927, Ленинград) русский юрист, общественный деятель и литератор. Доктор права (1890), почётный член Московского университета (1892), почётный академик Петербургской АН (1900), член Государственного совета (1907), член законодательной комиссий по подготовке многочисленных законов и положений, член и председатель Петербургского юридического общества (1916). Окончил юридический факультет Московского университета (1865). С 1866 служил в судебных органах (помощником секретаря судебной палаты в Петербурге, секретарь прокурора Московской судебной палаты, товарищ прокурора Сумского и Харьковского окружных судов, прокурор Казанского окружного суда, товарищ прокурора, а затем прокурор Петербургского окружного суда, обер-прокурор кассационного департамента Сената, сенатор уголовного кассационного департамента Сената). Сторонник демократических принципов судопроизводства, введённых судебной реформой 1864 (суд присяжных, гласность судебного процесса и т. д.). Приобрёл широкую известность в связи с делом В. И. Засулич, обвинявшейся в покушении на убийство петербургского градоначальника генерала Ф. Ф. Трепова. После революции Кони продолжал литературную работу, был профессором уголовного судопроизводства в Петроградском университете (1918-22), выступал с лекциями в научных, общественных, творческих организациях и культурно-просветительных учреждениях. В литературных произведениях Кони создал яркие портреты крупных государственных и общественных деятелей своего времени. Особую известность приобрели его записки судебного деятеля и воспоминания о житейских встречах (составили 5 томов сборников под общим названием «На жизненном пути», 1912-29), юбилейный (1864-1914) сборник очерков и статей «Отцы и дети судебной реформы» и др.

Случаи из практики Кони

На одном судебном процессе, на котором выступал Анатолий Федорович Кони, подсудимому хотели вынести обвинительный приговор на основании того, что в его сумке был обнаружен воровской инструмент, но факта воровства не было. Кони заявил: «Тогда и меня судите за изнасилование», когда суд возмутился: «но ведь факта не было», Кони парировал: «Но инструмент-то имеется»

А. Ф. Кони вспоминал случай из своей практики. Судили двух женщин, обвиняемых в мошенничестве. Они полностью признали свою вину, улик было достаточно. Однако присяжные оправдали их. После процесса старшина присяжных в разговоре с Кони пояснил это решение: «Помилуйте, господин председатель, кабы за это тюрьма была, то мы бы с дорогой душой обвинили, а ведь это каторжные работы!» Когда же старшине пояснили, что подсудимым за совершенное грозило лишь несколько месяцев тюрьмы, то он был крайне изумлен и сожалел о принятом решении.

Однажды, путешествуя за границей где-то в Германии или Австрии, А.Ф. Кони ехал в одном дилижансе с русскими, которые, приняв его за иностранца-немца, не стеснялись в выражениях до неприличия. Они издевались над А.Ф. Кони за незнание русского языка и даже обронили фразу, что каждый немец поймет по-русски, если ему сказать: ‘Бисмарк — свинья». Вообще господа, пользуясь незнанием окружающими русского, явно злоупотребляли терпением как будто их не понимавшего попутчика. Но А.Ф. Кони все это безобразное поведение вынес и, представьте себе, как вытянулись физиономии этих людей, когда, расставаясь с ними, он молча вручил им свою визитную карточку. Это была немая сцена ужаса, порок был примерно наказан.

А.Ф. Кони всегда начинал защитительную речь со слов: «А могло быть и хуже!», далее выразительно рассказывал о возможных последствиях, сравнивая их с действиями обвиняемых, естественно, в их пользу, строя на этом приёме оправдательную речь.

Досталось ему защищать группу насильников-извращенцев, надругавшихся над несовершеннолетней девочкой, тело которой долго не могли опознать родственники. Когда прокурор закончил обвинительную речь, а судья предоставил слово защите, зал судебного заседания, вплоть до судьи и судебного пристава замолк, ожидая знаменитых слов Кони. Тот как ни в чём не бывало начал речь:

-Уважаемые присутствующие. А ведь могло быть и хуже!

-Ну куда хуже? — не выдержал судья — хуже быть не может.

-Может!-Парировал Кони — если бы это была Ваша дочь, господин судья!

Как справедливо замечал А.Ф.Кони, адвокат не должен быть слугою своего клиента, его пособником уйти от заслуженной кары правосудия. Уголовный защитник представлялся ему как человек, «. вооруженный знанием и глубокой честностью, умеренный в приемах, бескорыстный в материальном отношении, независимый в убеждениях.

У А.Ф. Кони случился в практике почти курьезный случай: он защищал бедолагу-босса от обвинений его невропатки-секретарши.

— Мадам, — сказал он ей. — Вы когда-нибудь вдевали нитку в иголку?

— А вы пробовали при этом держать только что-то одно, скажем, либо иголку, либо нитку.

Присяжные, публика попадали со стульев от хохота, и бедняга-начальник был оправдан.

Адвокат кони и его дела

Анатолий Федорович Кони (1844-1927) — русский юрист, общественный деятель и литератор, действительный тайный советник, член Государственного совета Российской империи, почётный академик Императорской Санкт-Петербургской Академии Наук (1900). Выдающийся судебный оратор.

Получив образование в немецкой школе и гимназии, он поступил на физико-математический факультет Петербургского университета, но вскоре был отчислен оттуда по случаю закрытия университета из-за студенческих беспорядков. В 1862 году, увлеченный идеями судебной реформы, поступил на юридический факультет Московского университета и в 1865 году окончил его со степенью кандидата права. Диссертация Кони «О праве необходимой обороны» свидетельствовала о его исключительной даровитости.

Увлеченный либеральными идеями первых лет царствования Александра II, Кони отказался от профессорской карьеры, предпочтя ей роль судебного деятеля. Подымаясь по ступенькам иерархической лестницы судебно-прокурорского ведомства России, являясь сенатором и членом Государственного совета, Кони всегда выступал за строгое соблюдение законов и справедливое правосудие. Он умело руководил расследованием сложных уголовных дел, выступая обвинителем по особо крупным делам. Его имя стало широко известно и почитаемо широкой российской общественностью. В 1878 году суд присяжных под председательством А. Ф. Кони, несмотря на требование властей любыми путями добиться обвинительного приговора, оправдал В. И. Засулич, стрелявшую в Петербургского градоначальника.

Наряду с судебной деятельностью Кони известен как литератор, автор 5-томного издания сборника «На жизненном пути». В 1906 году П. А. Столыпин предложил Кони занять пост министра юстиции, но получил отказ. После Октябрьского переворота продолжил преподавательскую, лекторскую и литературную деятельность, пользуясь огромной популярностью у новой аудитории.

А. Ф. Кони внес значительный вклад в развитие юридической психологии. Его труды, где рассматриваются вопросы юридической психологии, качественно отличаются от трудов других авторов тем, что обобщив свой громадный опыт, он подходит к оценке каждого явления с точки зрения его применимости в практической деятельности юриста. С этой позиции он критикует выводы некоторых представителей экспериментальной психологии, в частности В. Штерна, за неверный подход к оценке правдивости показаний свидетелей, показывая значительное различие восприятия в условиях эксперимента и в условиях совершения преступления, когда резко нарушается привычный ход явлений. Больше всего внимания А. Ф. Кони уделял психологии судебной деятельности, психологии свидетелей, потерпевших и их показаниям. Указывал он и на необходимость анализа психологии судьи как главной фигуры в уголовном процессе. От последнего он требовал знания не только права и судебной практики, но и философии, истории, психологии, искусства, литературы, общей высокой культуры, широкой эрудиции. А. Ф. Кони считал, что для того, чтобы занимать судейское кресло, необходимо обладать чертами характера, позволяющими противостоять нажиму, просьбам, давлению окружения, голосу „общественного пристрастия», маскирующегося под голос „общественного мнения», и др.

Чертами, необходимыми для прокурора, А. Ф. Кони считал спокойствие, отсутствие личной озлобленности против подсудимого, аккуратность приемов обвинения, отсутствие лицедейства в голосе и жесте, умение держать себя и др. О защитнике он говорил, что тот является не слугой своего клиента, пособником в стремлении избежать справедливого наказания, а помощником и советчиком. А. Ф. Кони решительно осуждал адвокатов, превращавших защиту в оправдание преступника, меняя последнего и потерпевшего местами. А. Ф. Кони выделил и особенности, характеризующие свидетеля: темперамент, пол, возраст. В работе „Достоевский как криминалист» он показал важное значение изучения внутреннего мира преступника, необходимость этого для суда и следствия.

Судебные речи А. Ф. Кони всегда отличались высоким психологическим интересом, развивавшимся на почве всестороннего изучения индивидуальных обстоятельств каждого данного случая. С особенной старательностью останавливался он на выяснении характера обвиняемого, и, только дав ясное представление о том, «кто этот человек», переходил к дальнейшему изысканию внутренней стороны совершенного преступления. Характер человека служил для него предметом наблюдений не со стороны внешних только образовавшихся в нём наслоений, но также со стороны тех особых психологических элементов, из которых слагается «я» человека. Установив последние, он выяснял, затем, какое влияние могли оказать они на зарождение осуществившейся в преступлении воли, причём тщательно отмечал меру участия благоприятных или неблагоприятных условий жизни данного лица.

Выдвигая основные элементы личности на первый план и находя в них источник к уразумению исследуемого преступления, Кони из-за них не забывал не только элементов относительно второстепенных, но даже фактов, по-видимому, мало относящихся к делу; он полагал, что «по каждому уголовному делу возникают около настоящих, первичных его обстоятельств побочные обстоятельства, которыми иногда заслоняются простые и ясные его очертания», и которые он, как носитель обвинительной власти, считал себя обязанными отстранять, в качестве лишней коры, наслоившейся на деле.

Сила его ораторского искусства выражалась не в изображении только статики, но и динамики психических сил человека; он показывал не только то, что есть, но и то, как образовалось существующее. В этом заключается одна из самых сильных и достойных внимания сторон его таланта. Только выяснив сущность человека и показав, как образовалась она и как реагировала на сложившуюся житейскую обстановку, раскрывал он «мотивы преступления» и искал в них оснований, как для заключения о действительности преступления, так и для определения свойств его.

Читайте так же:  Требования к планировке аптеки

Мотивы преступления, как признак, свидетельствующий о внутреннем душевном состоянии лица, получали в глазах его особое значение, тем более, что он заботился всегда не только об установке юридической ответственности привлеченных на скамью подсудимых лиц, но и о согласном со справедливостью распределении нравственной между ними ответственности. Соответственно содержанию, и форма речей Кони отмечена чертами, свидетельствующими о выдающемся его ораторском таланте: его речи всегда просты и чужды риторических украшений. Он не следует приемам древних ораторов, стремившихся влиять на судью посредством лести, запугивания и вообще возбуждения страстей — и тем не менее он в редкой степени обладает способностью, отличавшей лучших представителей античного красноречия: он умеет в своём слове увеличивать объём вещей, не извращая отношения, в котором они находились к действительности. «Восстановление извращенной уголовной перспективы» составляет предмет его постоянных забот.

Основные работы в области юридической психологии:

Нравственные начала в уголовном процессе. СПб., 1905.

Самоубийство в законе и жизни. СПб., 1898.

Свидетели на суде. «Проблемы психологии», 1909, № 1.

Обвиняемые и свидетели.

Память и внимание (из воспоминаний судебного деятеля). Пг.1922.

Психология и свидетельские показания. «Новые идеи в философии», 1913, вып. 9.

А. Ф. Кони. Знаменитый адвокат

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Анатолий Фёдорович Кони (28 января (9 февраля) 1844 года, Санкт-Петербург — 17 сентября 1927 года, Ленинград) — российский юрист, судья, государственный и общественный деятель, литератор, судебный оратор, действительный тайный советник, член Государственного совета Российской империи (1907—1917). Почётный академик Императорской Санкт-Петербургской Академии Наук по разряду изящной словесности (1900), доктор уголовного права Харьковского университета (1890), профессор Петроградского университета (1918—1922).

Автор произведений «На жизненном пути», «Судебные речи», «Отцы и дети судебной реформы», многочисленных воспоминаний о писателях.

В 1878 году суд под председательством А. Ф. Кони вынес оправдательный приговор по делу Веры Засулич. Руководил расследованием многих уголовных дел, например, делом о крушении императорского поезда, о гибели летом 1894 года парохода «Владимир» и других.

К марту 1865 года Анатолий Кони закончил работу над диссертацией «О праве необходимой обороны», которую в начале мая ректор передал в Совет императорского Московского университета с одобрительной отметкой на полях «Весьма почтенный труд»[21]. По решению Совета университета диссертация была опубликована в «Московских Университетских Известиях» за 1866 год[23]. Однако публикация диссертации привлекла внимание цензуры[23], так как в диссертации рассматривались условия применения права необходимой обороны против лиц, облечённых властью[24]. Было возбуждено «дело Кони», возникла угроза привлечения к уголовной ответственности, но в связи с малым экземпляром издания (50 экземпляров) судебное преследование не было начато[25], а автору было объявлено замечание министра народного просвещения[26].

6 июня 1887 года в Ясной Поляне состоялось знакомство Анатолия Фёдоровича с Львом Николаевичем Толстым[64], в дальнейшем они неоднократно встречались в Москве, в Ясной Поляне, один раз в Санкт-Петербурге и вели переписку[65]. На основе воспоминаний Кони по одному из дел Лев Николаевич в течение 11 лет работал над «Коневской повестью», которая впоследствии стала романом «Воскресение»[66], а Анатолий Фёдорович на основе воспоминаний написал произведение «Лев Николаевич Толстой»[67].

Особую известность Анатолий Фёдорович Кони получил как оратор, на судебных заседаниях по делам, рассматриваемых с его участием были переполненные залы[44].
Сборник «Судебные речи», вышедший первый раз в 1888 году, выдержал пять изданий и принёс автору широкую известность[108]. С 1876 по 1883 годы он читал лекции по уголовному судопроизводству в Императорском училище правоведения, а с 1901 года — по судебной этике в Александровском лицее[109]. В советское время читал лекции по уголовному судопроизводству в Петроградском университете, по прикладной этике в Институте живого слова, по этике общежития в Железнодорожном университете[86], о врачебной этике и экспертизе в Клиническом институте, по теории и истории ораторского искусства в Институте живого слова, по русской литературе и истории русского языка[110]. Всего за 1917—1920 годы Кони прочёл около тысячи публичных лекций, в начале 1920-х годов его приглашали во многие учреждения читать о Пушкине, о Толстом, о Пирогове, о Гаазе, о воспитании детей, о перевоспитании преступников, и слушали его с «жадным вниманием»[110].

Весной 1927 года Анатолий Фёдорович Кони читал лекцию в холодном нетопленом зале Дома учёных и заболел воспалением лёгких. В июле по рекомендации врачей он выехал в Детское Село[92].

17 сентября 1927 года в пять утра Анатолий Фёдорович Кони умер[93].

Орден Святого Владимира II степени (1 января 1898 года);
Орден Святого Владимира III степени (13 апреля 1886 года);
Орден Святого Владимира IV степени (1 января 1874 года);
Орден Святого Александра Невского (30 сентября 1915 года);
Орден Белого орла (1 января 1906 года);
Орден Святой Анны I степени (1 января 1895 года);
Орден Святой Анны II степени;
Орден Святого Станислава I степени (9 апреля 1889 года);
Орден Святого Станислава II степени с императорской короной (8 ноября 1868 года);

Пушкинская Золотая медаль за критический разбор сочинения Н. Д. Телешова «Повести и рассказы» (13 ноября 1901 года);
Золотая медаль за рецензирование художественных произведений (октябрь 1905 года);
Золотая медаль за рецензирование художественных произведений А. П.Чехова «Очерки и рассказы» (15 октября 1907 года);
Золотая медаль за активное участие в работе комиссии по рассмотрению сочинений, представленных для участия в конкурсе (3 ноября 1911 года).

На фасаде здания по ул. Маяковская, д. 3 в 1928 году была установлена, а в 1984 году возобновлена из мрамора мемориальная доска со следующим текстом:
«В этом доме жил и скончался 17-го сентября 1927 г. Анатолий Федорович Кони»[117].

3 декабря 1998 года в сквере перед зданием социологического факультета Московского государственного университета был открыт памятник Анатолию Фёдоровичу Кони. Памятник был создан на средства мецената, заслуженного юриста России А. Т. Цориевой. Архитектор А. Великанов, скульптор А. Семынин.[118]

Приказом Министерства юстиции Российской Федерации № 75 от 25 февраля 2000 года учреждена Медаль Анатолия Кони — высшая ведомственная медаль Министерства юстиции Российской Федерации[119].

Задача данной статьи — выяснить причину ухода из жизни почетного академика, знаменитого юриста АНАТОЛИЯ ФЁДОРОВИЧА КОНИ по его коду ПОЛНОГО ИМЕНИ.

Смотреть предварительно «Логикология — о судьбе человека». http://www.proza.ru/2012/03/16/1446

Рассмотрим таблицы кода ПОЛНОГО ИМЕНИ. \Если на Вашем экране будет смещение цифр и букв, приведите в соответствие масштаб изображения\.

11 26 40 50 51 65 66 85 100 112 122 132 153 160 165 180 197 212 215 225 249
К О Н И А Н А Т О Л И Й Ф Ё Д О Р О В И Ч
249 238 223 209 199 198 184 183 164 149 137 127 117 96 89 84 69 52 37 34 24

1 15 16 35 50 62 72 82 103 110 115 130 147 162 165 175 199 210 225 239 249
А Н А Т О Л И Й Ф Ё Д О Р О В И Ч К О Н И
249 248 234 233 214 199 187 177 167 146 139 134 119 102 87 84 74 50 39 24 10

КОНИ АНАТОЛИЙ ФЁДОРОВИЧ = 249 = 170-СМЕРТОНОСНОЕ + 79-ЗАБОЛЕВАНИЕ.

170 — 79 = 91 = ГРИППОМ.

Думается, что читатели, знакомые с моими статьями, элементарно найдут цифры 170 и 79 в обеих таблицах.

249 = 153-НАГНОЕНИЕ В ЛЁГКИХ + 96-ЗАДЫХАНИЕ.

249 = 84-НАГНОЕНИЕ + 165-\ 69-В ЛЁГКИХ + 96-ЗАДЫХАНИЕ \.

249 = 87-НАГНОЕНИЕ В. + 162\ 66-ЛЁГКИХ + 96-ЗАДЫХАНИЕ \.

249 = 82-ВИРУСН\ ое \, . ИЕ ЛЁГКИХ. + 167-ВОСПАЛЕНИЕ ЛЁГКИХ.

249 = 147-ГИБЕЛЬ ОРГАНИЗМА + 102-ОТ БОЛЕЗНИ.

147 — 102 = 45 = ОСЛ\ ожнение \.

249 = 165-\ 63-ГРИПП + 102-СМЕРТЬ \ + 84-ОРГАНИЗМА.

249 = 63-ГРИПП + 102-СМЕРТЬ + 84-ОРГАНИЗМА.

249 = 63-ГРИПП + 186-\ 102-СМЕРТЬ + 84-ОРГАНИЗМА \.

186 — 63 = 123 = ПНЕВМОНИЯ.

249 = ОСЛОЖНЕНИЕ ПОСЛЕ ГРИППА.

amizon.ua›ru/maininfo_106.html
Самое распространённое осложнение после гриппа — пневмония (воспаление лёгких).

249 = ЛЕТАЛЬНАЯ ПНЕВМОНИЯ.

lvrach.ru›2008›Журнал Лечащий врач›5617789
Летальная пневмония в большинстве случаев является смертельным осложнением и очень часто не диагностируется при жизни больного.

Проведём дешифровку отдельных столбцов:

165 = ЛЕТАЛЬНАЯ ПНЕВ\ мония \
_________________________________
89 = КОНЧИНА

103 = ОТ ВИРУСА
____________________________
167 = ОТ ВИРУСА ГРИППА

103 = ВИРУСНОЕ
_____________________________
167 = ВОСПАЛЕНИЕ ЛЁГКИХ

160 = ВИРУСОМ ГРИППА
__________________________
96 = ВИРУСОМ

50 = ЛЁГКИЕ
____________________________________
214 = КИСЛОРОДНОЕ ГОЛОДАНИ\ е \

Код ДАТЫ СМЕРТИ: 17.09.1927. Это = 17 + 09 + 19 + 27 = 72 = ВИРУС Г\ риппа \.

72 = ВИРУС Г\ риппа \
________________________
187 = СМЕРТОНОСНЫЙ

187 — 72 = 115 = ВИРУС ГРИП\ па \.

Код ДНЯ СМЕРТИ = 121-СЕМНАДЦАТОЕ + 140-СЕНТЯБРЯ = 261.

261 = 159-ПОРАЖЕНИЕ ЛЁГКИХ + 102-СМЕРТЬ.

159 — 102 = 57 = ПОРАЖ\ ение . \.

Код полной ДАТЫ СМЕРТИ = 261-СЕМНАДЦАТОЕ СЕНТЯБРЯ + 46-\ 19 + 27 \-\ код ГОДА СМЕРТИ \ = 307.

307 = 159-ПОРАЖЕНИЕ ЛЁГКИХ + 148-ЗАДОХНУЛСЯ.

307 — 249-( код ПОЛНОГО ИМЕНИ ) = 58 = БЕЗЖИЗН\ енный \.

Код числа полных ЛЕТ ЖИЗНИ = 164-ВОСЕМЬДЕСЯТ + 46-ТРИ = 210.

210 = 121-АСФИКСИЯ, БЕЗ КИСЛОРОДА + 89-КОНЧИНА.

Смотрим столбец в нижней таблице:

210 = ВОСЕМЬДЕСЯТ ТРИ = 121-БЕЗ КИСЛОРОДА + 89-КОНЧИНА
50 = ЛЁГКИЕ

210 — 50 = 160 = 97-БОЛЬНОЙ + 63-ГРИПП.

249 = 89-КОНЧИНА + 160-\ 97-БОЛЬНОЙ + 63-ГРИПП \.

Рассказы про Плевако

Речи известных ораторов

Рассказы про Плевако

Федор Никифорович Плевако, один из самых известных российских адвокатов, которого современники прозвали «московским златоустом».

Здесь приведены несколько примеров знаменитого красноречия Плевако.

Читайте так же:  Договор на автокредит

Очень известна защита адвокатом Ф.Н.Плевако владелицы небольшой лавчонки, полуграмотной женщины, нарушившей правила о часах торговли и закрывшей торговлю на 20 минут позже, чем было положено, накануне какого-то религиозного праздника. Заседание суда по ее делу было назначено на 10 часов. Суд вышел с опозданием на 10 минут. Все были налицо, кроме защитника — Плевако. Председатель суда распорядился разыскать Плевако. Минут через 10 Плевако, не торопясь, вошел в зал, спокойно уселся на месте защиты и раскрыл портфель. Председатель суда сделал ему замечание за опоздание. Тогда Плевако вытащил часы, посмотрел на них и заявил, что на его часах только пять минут одиннадцатого. Председатель указал ему, что на стенных часах уже 20 минут одиннадцатого. Плевако спросил председателя: — А сколько на ваших часах, ваше превосходительство? Председатель посмотрел и ответил:

— На моих пятнадцать минут одиннадцатого. Плевако обратился к прокурору:

— А на ваших часах, господин прокурор?

Прокурор, явно желая причинить защитнику неприятность, с ехидной улыбкой ответил:

— На моих часах уже двадцать пять минут одиннадцатого.

Он не мог знать, какую ловушку подстроил ему Плевако и как сильно он, прокурор, помог защите.

Судебное следствие закончилось очень быстро. Свидетели подтвердили, что подсудимая закрыла лавочку с опозданием на 20 минут. Прокурор просил признать подсудимую виновной. Слово было предоставлено Плевако. Речь длилась две минуты. Он заявил:

— Подсудимая действительно опоздала на 20 минут. Но, господа присяжные заседатели, она женщина старая, малограмотная, в часах плохо разбирается. Мы с вами люди грамотные, интеллигентные. А как у вас обстоит дело с часами? Когда на стенных часах — 20 минут, у господина председателя — 15 минут, а на часах господина прокурора — 25 минут. Конечно, самые верные часы у господина прокурора. Значит, мои часы отставали на 20 минут, и поэтому я на 20 минут опоздал. А я всегда считал свои часы очень точными, ведь они у меня золотые, мозеровские.

Так если господин председатель, по часам прокурора, открыл заседание с опозданием на 15 минут, а защитник явился на 20 минут позже, то как можно требовать, чтобы малограмотная торговка имела лучшие часы и лучше разбиралась во времени, чем мы с прокурором?

Присяжные совещались одну минуту и оправдали подсудимую.

«15 лет несправедливой попреки»

Однажды к Плевако попало дело по поводу убийства одним мужиком своей бабы. На суд Плевако пришел как обычно, спокойный и уверенный в успехе, причeм безо всяких бумаг и шпаргалок. И вот, когда дошла очередь до защиты, Плевако встал и произнес:

— Господа присяжные заседатели!

В зале начал стихать шум. Плевако опять:

— Господа присяжные заседатели!

В зале наступила мертвая тишина. Адвокат снова:

— Господа присяжные заседатели!

В зале прошел небольшой шорох, но речь не начиналась. Опять:

— Господа присяжные заседатели!

Тут в зале прокатился недовольный гул заждавшегося долгожданного зрелища народа. А Плевако снова:

— Господа присяжные заседатели!

Тут уже зал взорвался возмущеннием, воспринимая все как издевательство над почтенной публикой. А с трибуны снова:

— Господа присяжные заседатели!

Началось что-то невообразимое. Зал ревел вместе с судьей, прокурором и заседателями. И вот наконец Плевако поднял руку, призывая народ успокоиться.

— Ну вот, господа, вы не выдержали и 15 минут моего эксперимента. А каково было этому несчастному мужику слушать 15 лет несправедливые попреки и раздраженное зудение своей сварливой бабы по каждому ничтожному пустяку?!

Зал оцепенел, потом разразился восхищенными аплодисментами.

«Отпускание грехов»

Однажды он защищал пожилого священника, обвиненного в прелюбодеянии и воровстве. По всему выходило, что подсудимому нечего рассчитывать на благосклонность присяжных. Прокурор убедительно описал всю глубину падения священнослужителя, погрязшего в грехах. Наконец, со своего места поднялся Плевако. Речь его была краткой: «Господа присяжные заседатели! Дело ясное. Прокурор во всем совершенно прав. Все эти преступления подсудимый совершил и сам в них признался. О чем тут спорить? Но я обращаю ваше внимание вот на что. Перед вами сидит человек, который тридцать лет отпускал вам на исповеди грехи ваши. Теперь он ждет от вас: отпустите ли вы ему его грех?»

Нет надобности уточнять, что попа оправдали.

Суд рассматривает дело старушки, потомственной почетной гражданки, которая украла жестяной чайник стоимостью 30 копеек. Прокурор, зная о том, что защищать ее будет Плевако, решил выбить почву у него из-под ног, и сам живописал присяжным тяжелую жизнь подзащитной, заставившую ее пойти на такой шаг. Прокурор даже подчеркнул, что преступница вызывает жалость, а не негодование. Но, господа, частная собственность священна, на этом принципе зиждится мироустройство, так что если вы оправдаете эту бабку, то вам и революционеров тогда по логике надо оправдать. Присяжные согласно кивали головами, и тут свою речь начал Плевако. Он сказал: «Много бед, много испытаний пришлось претерпеть России за более чем тысячелетнее существование. Печенеги терзали ее, половцы, татары, поляки. Двунадесять языков обрушились на нее, взяли Москву. Все вытерпела, все преодолела Россия, только крепла и росла от испытаний. Но теперь… Старушка украла старый чайник ценою в 30 копеек. Этого Россия уж, конечно, не выдержит, от этого она погибнет безвозвратно…»

В дополнение к истории об известном адвокате Плевако. Защищает он мужика, которого проститутка обвинила в изнасиловании и пытается по суду получить с него значительную сумму за нанесенную травму. Обстоятельства дела: истица утверждает, что ответчик завлек ее в гостиничный номер и там изнасиловал. Мужик же заявляет, что все было по доброму согласию. Последнее слово за Плевако.

«Господа присяжные,» — заявляет он. «Если вы присудите моего подзащитного к штрафу, то прошу из этой суммы вычесть стоимость стирки простынь, которые истица запачкала своими туфлями».

Проститутка вскакивает и кричит: «Неправда! Туфли я сняла. «

В зале хохот. Подзащитный оправдан.

Великому русскому адвокату Ф.Н. Плевако приписывают частое использование религиозного настроя присяжных заседателей в интересах клиентов. Однажды он, выступая в провинциальном окружном суде, договорился со звонарем местной церкви, что тот начнет благовест к обедне с особой точностью.

Речь знаменитого адвоката продолжалось несколько часов, и в конце Ф. Н. Плевако воскликнул: Если мой подзащитный невиновен, Господь даст о том знамение!

И тут зазвонили колокола. Присяжные заседатели перекрестились. Совещание длилось несколько минут, и старшина объявил оправдательный вердикт.

Дело Грузинского.

Настоящее дело было рассмотрено Острогожским окружным судом 29- 30 сентября 1883г. Князь Г.И. Грузинский обвинялся в умышленном убийстве бывшего гувернера своих детей, впоследствии управляющего имением жены Грузинского — Э.Ф. Шмидта.

Предварительным следствием было установлено следующее. Э.Ф. Шмидт, приглашенный Грузинским последнего. После того как Грузинский потребовал от жены прекратить всякие отношения в качестве гувернера, очень быстро сближается с женой с гувернером, а его самого уволил, жена заявила о невозможности дальнейшего проживания с Грузинским и потребовала выдела части принадлежащего ей имущества. Поселившись в отведенной ей усадьбе, она пригласила к себе в качестве управляющего Э.Ф. Шмидта. Двое детей Грузинского после раздела некоторое время проживали с матерью в той же усадьбе, где управляющим был Шмидт. Шмидт нередко пользовался этим для мести Грузинскому. Последнему были ограничены возможности для свиданий с детьми, детям о Грузинском рассказывалось много компрометирующего. Будучи вследствие этого постоянно в напряженном нервном состоянии при встречах со Шмидтом и с детьми, Грузинский во время одной из этих встреч убил Шмидта, выстрелив в него несколько раз из пистолета.

Плевако, защищая подсудимого, очень последовательно доказывает отсутствие в его действиях умысла и необходимость их квалификации как совершенных в состоянии умоисступления. Он делает упор на чувства князя в момент совершения преступления, на его отношения с женой, на любовь к детям. Он рассказывает историю князя, о его встрече с «приказчицей из магазина», об отношениях со старой княгиней, о том, как князь заботился о своей жене и детях. Подрастал старший сын, князь его везет в Петербург, в школу. Там он заболевает горячкой. Князь переживает три приступа, во время которых он успевает вернуться в Москву — «Нежно любящему отцу, мужу хочется видеть семью».

«Тут-то князю, еще не покидавшему кровати, пришлось испытать страшное горе. Раз он слышит — больные так чутки — в соседней комнате разговор Шмидта и жены: они, по-видимому, перекоряются; но их ссора так странна: точно свои бранятся, а не чужие, то опять речи мирные…, неудобные… Князь встает, собирает силы…, идет, когда никто его не ожидал, когда думали, что он прикован к кровати… И что же. Милые бранятся — только тешатся: Шмидт и княгиня вместе, нехорошо вместе…

Князь упал в обморок и всю ночь пролежал на полу. Застигнутые разбежались, даже не догадавшись послать помощь больному. Убить врага, уничтожить его князь не мог, он был слаб… Он только принял в открытое сердце несчастье, чтобы никогда с ним не знать разлуки»

Плевако утверждает, что он бы еще не осмелился обвинять княгиню и Шмидта, обрекать их на жертву князя, если бы они уехали, не кичились своей любовью, не оскорбляли его, не вымогали у него деньги, что это «было бы лицемерием слова».

Княгиня живет в ее половине усадьбы. Потом она уезжает, оставляя детей у Шмидта. Князь разгневан: он забирает детей. Но тут происходит непоправимое. «Шмидт, пользуясь тем, что детское белье — в доме княгини, где живет он, с ругательством отвергает требование и шлет ответ, что без 300 руб. залогу не даст князю двух рубашек и двух штанишек для детей. Прихлебатель, наемный любовник становится между отцом и детьми и смеет обзывать его человеком, способным истратить детское белье, заботится о детях и требует с отца 300 руб. залогу. Не только у отца, которому это сказано, — у постороннего, который про это слышит, встают дыбом волосы!» На следующее утро князь увидел детей в измятых рубашонках. «Сжалось сердце у отца. Отвернулся он от этих говорящих глазок и — чего не сделает отцовская любовь — вышел в сени, сел в приготовленный ему для поездки экипаж и поехал… поехал просить у своего соперника, снося позор и унижение, рубашонок для детей своих».

Читайте так же:  Ходатайство о приобщении к материалам дела по административным делам

Шмидт же ночью, по показаниям свидетелей, заряжал ружья. При князе был пистолет, но это было привычкой, а не намерением. «Я утверждаю, — говорил Плевако, — что его ждет там засада. Белье, отказ, залог, заряженные орудия большого и малого калибра — все говорит за мою мысль».

Он едет к Шмидту. «Конечно, душа его не могла не возмутиться, когда он завидел гнездо своих врагов и стал к нему приближаться. Вот оно — место, где, в часы его горя и страдания, они — враги его — смеются и радуются его несчастью. Вот оно — логовище, где в жертву животного сластолюбия пройдохи принесены и честь семьи, и честь его, и все интересы его детей. Вот оно — место, где мало того, что отняли у него настоящее, отняли и прошлое счастье, отравляя его подозрениями…

Не дай бог переживать такие минуты!

В таком настроении он едет, подходит к дому, стучится в. дверь.

Его не пускают. Лакей говорит о приказании не принимать.

Князь передает, что ему, кроме белья, ничего не нужно.

Но вместо исполнения его законного требования, вместо, наконец, вежливого отказа, он слышит брань, брань из уст полюбовника своей жены, направленную к нему, не делающему со своей стороны никакого оскорбления.

Вы слышали об этой ругани: «Пусть подлец уходит, не смей стучать, это мой дом! Убирайся, я стрелять буду».

Все существо князя возмутилось. Враг стоял близко и так нагло смеялся. О том, что он вооружен, князь мог знать от домашних, слышавших от Цыбулина. А тому, что он способен на все злое — князь не мог не верить».

Он стреляет. «Но, послушайте, господа, — говорит защитник, — было ли место живое в душе его в эту ужасную минуту». «Справиться с этими чувствами князь не мог. Слишком уж они законны, эти им» «Муж видит человека, готового осквернить чистоту брачного ложа; отец присутствует при сцене соблазна его дочери; первосвященник видит готовящееся кощунство, — и, кроме них, некому спасти право и святыню. В душе их поднимается не порочное чувство злобы, а праведное чувство отмщения и защиты поругаемого права. Оно — законно, оно свято; не поднимись оно, они — презренные люди, сводники, святотатцы!»

Заканчивая свою речь, Федор Никифорович сказал: «О, как бы я был счастлив, если бы, измерив и сравнив своим собственным разумением силу его терпения и борьбу с собой, и силу гнета над ним возмущающих душу картин его семейного несчастья, вы признали, что ему нельзя вменить в вину взводимое обвинение, а защитник его — кругом виноват в недостаточном умении выполнить принятую на себя задачу…»

Присяжные вынесли оправдательный вердикт, признав, что преступление было совершено в состоянии умоисступления.

Из воспоминаний о Плевако… Раз обратился к нему за помощью один богатый московский купец. Плевако говорит: «Я об этом купце слышал. Решил, что заломлю такой гонорар, что купец в ужас придет. А он не только не удивился, но и говорит:

— Ты только дело мне выиграй. Заплачу, сколько ты сказал, да еще удовольствие тебе доставлю.

— Какое же удовольствие?

— Выиграй дело, — увидишь.

Дело я выиграл. Купец гонорар уплатил. Я напомнил ему про обещанное удовольствие. Купец и говорит:

— В воскресенье, часиков в десять утра, заеду за тобой, поедем.

— Куда в такую рань?

— Настало воскресенье. Купец за мной заехал. Едем в Замоскворечье. Я думаю, куда он меня везет. Ни ресторанов здесь нет, ни цыган. Да и время для этих дел неподходящее. Поехали какими-то переулками. Кругом жилых домов нет, одни амбары и склады. Подъехали к какому-то складу. У ворот стоит мужичонка. Не то сторож, не то артельщик. Слезли.

Купчина спрашивает у мужика:

— Так точно, ваше степенство.

Идем по двору. Мужичонка открыл какую-то дверь. Вошли, смотрю и ничего не понимаю. Огромное помещение, по стенам полки, на полках посуда.

Купец выпроводил мужичка, раздел шубу и мне предложил снять. Раздеваюсь. Купец подошел в угол, взял две здоровенные дубины, одну из них дал мне и говорит:

— Да что начинать?

— Как что? Посуду бить!

— Зачем бить ее? Купец улыбнулся.

— Начинай, поймешь зачем… Купец подошел к полкам и одним ударом поломал кучу посуды. Ударил и я. Тоже поломал. Стали мы бить посуду и, представьте себе, вошел я в такой раж и стал с такой яростью разбивать дубиной посуду, что даже вспомнить стыдно. Представьте себе, что я действительно испытал какое-то дикое, но острое удовольствие и не мог угомониться, пока мы с купчиной не разбили все до последней чашки. Когда все было кончено, купец спросил меня:

— Ну что, получил удовольствие? Пришлось сознаться, что получил».

Анатолий Федорович Кони: юрист, посеявший ветер

В этот день, …лет назад

Анатолий Федорович Кони, выдающийся юрист, профессор, судебный оратор, родился 9 февраля 1844 года. А стал он известен всей России благодаря делу Веры Засулич, покушавшейся в 1878 году на убийство петербургского градоначальника Трепова – она его тяжело ранила из револьвера. Якобы мстила: Трепов приказал выпороть народника Боголюбова за то, что тот не снял перед ним шапку. А это было нарушением закона о запрете телесных наказаний.

Трепов хорошо был известен в Петербурге, причем не с лучшей стороны. Поэтому в обществе к террористке отнеслись с сочувствием. Кстати, в те годы ходили слухи, что градоначальник – побочный сын одного из Романовых.

Кони был председателем суда. Власти потребовали от него гарантий, что Засулич будет признана присяжными виновной. Но Анатолий Федорович таких гарантий не дал. И правильно сделал! По закону Засулич полагалось от 15 до 20 лет тюремного заключения. Но суд присяжных вынес решение, что она невиновна. Ее освободили в зале суда. Публика рукоплескала! В воздухе пахло общегосударственным скандалом…

Правда, на следующий день приговор был опротестован, но Засулич уже и след простыл… Друзья переправили ее за границу.

Но были и другие люди. Умные, но, так сказать, с фантазиями. В частности, Герцен, разбуженный декабристами, и призывавший из-за границы народовольцев на борьбу против властей. Причем ведь Герцен вовсе не думал, что конечным итогом этой борьбы станет диктатура пролетариата. Он вообще был человек прекраснодушный, желал России благоденствия, создания на месте империи республики всеобщего счастья. А «фантазировать» ему помогали даже Ротшильды. Как известно, Герцен был незаконнорожденным сыном родовитого и богатого дворянина Ивана Алексеевича Яковлева. Отец не смог дать сыну свое имя, зато щедро поделился с ним состоянием. У Герцена было много денег. Но в России на них был наложен арест, а Ротшильды помогли ему возвратить капитал. И эти деньги, кровно заработанные крепостными, пошли на герценовские революционные затеи. Герцен даже свой лондонский особняк Орсет-хаус называл своей «Орсетовкой». Дескать, он все равно остается сердцем в России, в поместье, окруженный дорогим барским уютом и безропотными крепостными… Карась-идеалист. Сидел в Лондоне, умилялся от своего высокого предназначения, а в это время в России его последователи уже, фигурально выражаясь, готовились снаряжать бомбы…

А Кони оказался после дела Засулич в опале. Блестящий юрист и оратор, человек честный, либеральный, желавший России только добра… Даже спустя много-много лет, когда его кандидатуру рассматривали на должность профессора Военно-юридической академии, многие тут же вспомнили о деле Засулич. Впрочем, позднее председатель совета министров Петр Аркадьевич Столыпин предлагал Кони стать министром юстиции. Долго уговаривал, но Анатолий Федорович категорически отказался.

Впрочем, лояльность и служба новым властям не всегда спасала. Осенью 1919 года в квартиру Анатолия Федоровича пришли с обыском. Часть имущества изъяли, а 75-летнего старика препроводили в Петроградскую ЧК. Правда, на следующий день освободили, извинились. Ошибочка вышла, дескать, с кем не бывает, служба такая и прочая, и прочая… Однако изъятое имущество вернуть так и не удалось, хотя он долго и вел на сей счет переписку со всякими учреждениями. Да… видно, плохо Анатолий Федорович консультировал новые судебные власти и следственные органы. Или просто ученики пошли дальше учителя? Он в свое время помогал оправдывать терроризм. А ведь именно благодаря таким «помощникам» и «сочувствующей публике» и появились позднее такие кровавые понятия как революционное правосудие и революционный террор…

Автор Владимир Бычков, радио Sputnik

Хотите всегда быть в курсе последних событий в стране и мире? Подписывайтесь на наш Twitter и на канал радио Sputnik в Telegram. Обещаем, вам всегда будет что почитать – интересное, актуальное, полезное.

У радио Sputnik также есть паблики ВКонтакте и Facebook. Присоединяйтесь!