Полномочия прокурора в досудебном производстве по новому упк

Нормативная регламентация непосредственного осуществления прокурором уголовного преследования в досудебном производстве

Новый УПК РФ прямо возложил на прокурора обязанность непосредственного осуществления уголовного преследования от имени государства по уголовным делам публичного, частно-публичного, а в предусмотренных законом случаях и частного обвинения (ст. 21 ч. 1, 3).

Согласно Федеральному закону «О прокуратуре РФ» процессуальной формой осуществления этой деятельности в досудебном производстве является предварительное расследование преступлений (ст. 31 ч. 1). При этом прокурор вправе как принять к своему производству, так и поручить расследование любого преступления дознавателю, следователю или нижестоящему прокурору.

Иными словами, в соответствии с действующим отечественным законодательством, прокурор может осуществлять уголовное преследование либо непосредственно, приобретая для этого процессуальные полномочия следователя, либо опосредованно через органы предварительного расследования, руководя их деятельностью.

Следовательно, прокурор в досудебном производстве современного уголовного процесса может выступать в двух качествах:

1) как исполнитель уголовного преследования;
2) как руководитель уголовного преследования.

С учетом этого и его полномочия могут рассматриваться в двух аспектах. Во-первых, это полномочия, непосредственно используемые прокурором при реализации функции уголовного преследования путем личного осуществления этой деятельности. Во-вторых, это полномочия связанные с руководством деятельностью органов предварительного расследования по осуществлению ими уголовного преследования.

Рассмотрим первый вариант, когда прокурор, выступая в роли непосредственного исполнителя уголовного преследования, приобретает полномочия следователя с учетом особенностей своего процессуального положения. Совокупность действий прокурора в этом случае зависит от момента его вступления в уголовно-процессуальные правоотношения, возникающие после поступления информации о преступлении.

Действующий уголовно-процессуальный закон устанавливает два следующих юридических факта, порождающих процессуальные правоотношения прокурора по осуществлению уголовного преследования:

1) получение информации о преступлении непосредственно прокурором;
2) поступление прокурору постановления о возбуждении уголовного дела, вынесенного уполномоченными законом должностными лицами после проверки сообщения о преступлении.

В первом случае, т.е. когда информация о преступлении поступает непосредственно к прокурору, у него, в соответствии с требованиями ст. 21 УПК РФ возникает обязанность принять меры по установлению события преступления, а в дальнейшем и по изобличению лица, подозреваемого в совершении этого преступления.

Процессуальный порядок принятия указанных мер предусмотрен нормами главы 19 УПК РФ. В зависимости от повода для возбуждения уголовного дела прокурор составляет либо протокол принятия устного заявления о преступлении (ст.141), либо протокол явки с повинной (ст. 142), либо рапорт об обнаружении признаков преступления (ст. 143).

Закон возлагает на прокурора обязанность не только принять сообщение о преступлении, но также проверить его (ст. 144) и принять одно из следующих решений (ст. 145):

1) о возбуждении уголовного дела;
2) об отказе в возбуждении уголовного дела;
3) о передаче сообщения по подследственности.

Несмотря на то, что ст. 144 УПК РФ именуется «Порядок рассмотрения сообщения о преступлении», и в ней на прокурора возложена обязанность проверить это сообщение, сама процедура проверки в законе не регламентирована. Если в прежнем УПК РСФСР 1960 г. было закреплено, что «по поступившим заявлениям и сообщениям могут быть истребованы необходимые материалы и получены объяснения», в новом уголовно-процессуальном законе такого положения нет.

Как видим, новый УПК в настоящее время четко не регламентирует полномочия прокурора по осуществлению уголовного преследования, в особенности на этапе установления события преступления. Статья 37 УПК РФ называет эти полномочия в едином перечне наряду с надзорными полномочиями. Следует отметить, что в УПК РСФСР 1960 г. существовала отдельная глава (18), посвященная надзору прокурора за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия, что позволяло более менее отграничивать процессуальные полномочия по расследованию преступлений. Но в нем не было тогда самого понятия «уголовного преследования».

При обсуждении в юридической литературе проекта нового уголовно-процессуального кодекса настойчиво обосновывалась необходимость существования отдельных статей или даже глав, посвященных соответственно надзорным полномочиям прокурора и полномочиям при осуществлении уголовного преследования. Однако законодателем эти предложения не были учтены при принятии окончательного варианта текста закона.

Отсутствие надлежащей правовой основы в этой сфере, приводит на практике к снижению эффективности деятельности прокурора по изобличению подозреваемых, обвиняемых в совершении преступления; нередко дает возможность преступнику избежать уголовной ответственности и наказания.

Представляется, что в этих условиях прокурорам при проверке сообщения о преступлении необходимо руководствоваться и нормами закона о прокуратуре. В этом вопросе мы исходим из того, что уголовно-процессуальная деятельность прокурора, как сложная система общественных отношений, помимо норм уголовно-процессуального права, урегулирована также нормами прокурорско-надзорного права.

Сообщение о совершении преступления представляет собой информацию о факте нарушения закона. В данном случае уголовного закона. В тоже время это и информация о нарушении прав и свобод человека и гражданина, так как в результате преступления причиняется физический, имущественный и моральный вред пострадавшему. В свою очередь исполнение закона и соблюдение прав и свобод человека и гражданина являются предметом прокурорского надзора. Следовательно, те полномочия, которые предоставлены прокурору в соответствии с законом о прокуратуре, вполне могут быть им использованы в сфере уголовного судопроизводства.

Исходя из этого, прокурор при проверке сообщения о преступлении вправе: вызывать должностных лиц и граждан для объяснений по факту совершения преступления; требовать от руководителей и должностных лиц, в подчинении которых находились пострадавший или лицо, подозреваемое в совершении преступления, представления необходимых документов, материалов; использовать иные полномочия, предоставленные законом о прокуратуре.

Вторым юридическим фактом, вовлекающим прокурора в уголовно-процессуальные отношения, является факт поступления к нему от следователя или дознавателя постановления о возбуждении уголовного дела с материалами проверки сообщения о преступлении (ст. 146 ч. 4 УПК РФ).

В этом случае прокурор уполномочен принять одно из трех решений:

1) дать согласие на возбуждение уголовного дела;
2) вынести постановление об отказе в даче согласия на возбуждение уголовного дела;
3) возвратить материалы для дополнительной проверки.

Принятие прокурором второго решения прекращает дальнейшее уголовное преследование. При принятии первого или третьего решения процессуальная деятельность по установлению события преступления и лица его совершившего продолжается. Помня предмет нашего исследования, рассмотрим вариант, когда при положительном решении вопроса о возбуждении уголовного дела, прокурор принимает его к своему производству и непосредственно проводит предварительное расследование.

При этом, следует иметь в виду, что термин «прокурор», по действующему законодательству (ст. 5 п. 31 УПК РФ), подлежит расширительному толкованию и употребляется в значении «Генеральный прокурор Российской Федерации и подчиненные ему прокуроры, их заместители и иные должностные лица органов прокуратуры, участвующие в уголовном судопроизводстве и наделенные соответствующими полномочиями федеральным законом о прокуратуре».

То есть, круг полномочий работника прокуратуры, осуществляющего уголовное преследование, зависит от занимаемой должности. К примеру, помощник прокурора при непосредственной реализации функции уголовного преследования обладает полномочиями следователя без каких либо изъятий. В том случае, если уголовное преследование осуществляют прокурор, как руководитель органа прокуратуры, или его заместитель, то объем их полномочий значительно шире по сравнению с иными должностными лицами прокуратуры. Это положение вытекает из нормы, изложенной в части 6 статьи 37 УПК РФ. В ней, в частности, закреплено, что полномочия прокурора, предусмотренные частью 2 названной статьи, осуществляются только «прокурорами района, города, их заместителями, приравненными к ним прокурорами и вышестоящими прокурорами».

Особенность процессуального положения прокуроров-руководителей, осуществляющих уголовное преследование, заключается в том, что они самостоятельны в принятии решений о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением тех случаев, когда требуется судебное решение. В отличие от них другие субъекты уголовного преследования должны согласовывать ряд своих действий и решений с надзирающими прокурорами.

Анализ норм действующего уголовно-процессуального кодекса показывает, что в том случае, когда прокурор выступает в качестве непосредственного исполнителя уголовного преследования в досудебном производстве, содержание данной его уголовно-процессуальной деятельности включает в себя совокупность следующих действий и решений:

а) принятие сообщения о совершенном или готовящемся преступлении и его проверка с целью установления данных, указывающих на признаки преступления (ст. 144 ч. 1 УПК РФ);
б) возбуждение уголовного дела путем вынесения соответствующего постановления (ст. 146 ч. 1 УПК РФ) и принятие его к своему производству (ст. 37 ч. 2 п. 2 УПК РФ);
в) производство следственных и иных процессуальных действий, направленных на изобличение лица в совершении преступления (ст. 21 ч. 2; 38 ч. 2 п. 3 УПК РФ);
г) задержание лица по подозрению в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы, при наличии соответствующих оснований (ст. 91 ч. 1 УПК РФ);
д) привлечение лица в качестве обвиняемого и предъявление ему обвинения (ст. 171, 172 УПК РФ);
е) избрание в отношении обвиняемого (в исключительных случаях подозреваемого) меры пресечения при наличии предусмотренных законом оснований (ст. 97, 100 УПК РФ);
ж) применение к подозреваемому или обвиняемому иных мер процессуального принуждения (ст. 111 УПК РФ);
з) составление обвинительного заключения и направление уголовного дела в суд для рассмотрения по существу (ст. 215, 221 УПК РФ).

Перечень данных полномочий составляет, по сути, содержание уголовного преследования, как уголовно-процессуальной деятельности прокурора, осуществляемой им непосредственно в ходе досудебного производства. В основе этой деятельности лежит непременное требование закона, обязывающее прокурора изобличать любое лицо или лиц, виновных в совершении преступления (ст. 21 ч. 2 УПК РФ) с тем, чтобы они понесли заслуженное наказание в целях восстановления социальной справедливости (ст. 43 УК РФ).

Разделяя понятия «сущность» и «содержание», отметим, что в данном случае сущность уголовного преследования состоит в уголовно-процессуальном доказывании путем познания события преступления и обоснования виновности обвиняемого собранными доказательствами. Уголовно-процессуальный закон дает полный перечень тех обстоятельств, которые подлежат доказыванию при производстве по любому уголовному делу и в любой стадии уголовного процесса, следовательно, и при осуществлении уголовного преследования в досудебном производстве.

Их характера отечественного процесса доказывания вытекает еще одна проблема, тесно связанная с осуществлением прокурором непосредственного уголовного преследования и касающаяся построения современного досудебного производства на основе соблюдения принципа состязательности и равноправия сторон.

Особенность нынешнего уголовно-процессуального кодекса состоит в том, что он обязывает всех субъектов уголовного преследования собирать, помимо доказательств, уличающих обвиняемого или отягчающих его наказание, так же и доказательства защиты. Иными словами доказывать, как это сказано в законе (ст. 73 УПК РФ): обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния; обстоятельства, смягчающие наказание; обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания.

Включение в предмет доказывания, осуществляемого прокурором и иными субъектами уголовного преследования указанных выше обстоятельств, в условиях, когда отечественная «концепция трех уголовно-процессуальных функций» концептуально положена в основу самой системы уголовного процесса, позволяет заключить, что идея состязательности в досудебном производстве далека от полной реализации. Сказанное вытекает из устоявшегося в теории положения, что состязательность есть абсолютное отделение друг от друга функций обвинения, защиты и разрешения дела, которые, согласно части 2 статьи 15 действующего УПК РФ, не могут быть возложены «на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо».

Приведенный же анализ норм нынешнего уголовно-процессуального закона, как это установлено выше, свидетельствует, что на прокурора фактически возложено выполнение и функции обвинения, и функции защиты. Более того, прокурор по действующему УПК не освобожден и от функции разрешения дела по существу. Об этом свидетельствует то, что он уполномочен законом прекращать все производство по уголовному делу либо уголовное преследование в отношении отдельных обвиняемых полностью или частично. То есть прокурор фактически является субъектом принятия окончательного решения о завершении производства по уголовному делу (ст. 37 ч. п. 16; 221 ч. 1 п. 2 УПК РФ).

Налицо совмещение трех основных уголовно-процессуальных функций в руках одного субъекта уголовно-процессуальной деятельности. Поэтому следует констатировать, что, несмотря на декларирование в ст. 15 УПК РФ принципа состязательности сторон, в уголовном судопроизводстве сохранена в неизменном виде отечественная модель предварительного расследования, при которой сторона защиты поставлена явно не в равные условия в вопросе уголовно-процессуального доказывания при производстве предварительного следствия.

Так, если в судебном заседании все полномочия по проверке и оценке представленных доказательств находятся в руках судьи, равно удаленного и от стороны обвинения, и от стороны защиты, то в досудебном производстве эти правомочия предоставлены одной из сторон, а именно стороне обвинения. Сторона защиты при этом вправе осуществлять лишь одно из деяний, входящих в процесс доказывания собирание доказательств. Все это, на наш взгляд, свидетельствует о «нежизненности» упомянутой «концепции трех уголовно-процессуальных функций» и крайнем несовершенстве процедуры современного досудебного производства.

Изложенное позволяет утверждать, что правовые нормы, регламентирующие процессуальную деятельность прокурора (как и иных участников со стороны обвинения) по осуществлению уголовного преследования в досудебных стадиях уголовного процесса, не соответствуют потребностям борьбы с преступностью и уровню современного развития демократических начал в сфере уголовного судопроизводства. Совокупность этих норм не обеспечивает ни достаточной эффективности правового воздействия на общественные отношения, связанные с производством предварительного расследования преступлений, ни реализации принципа состязательности и равноправия сторон в досудебном производстве. Вследствие этого, они не способствуют получению должного результата в достижении конечной цели всей системы уголовного судопроизводства охраны законных интересов личности, ее прав и свобод, собственности, интересов государства и общества.

Повышение эффективности правового регулирования уголовного преследования в досудебном производстве предполагает использование такой правовой формы, которая обеспечивала бы максимальную экономию сил и средств органов исполнительной власти и прокуратуры и, в то же время, соответствовала конституционным принципам уголовного судопроизводства.

Решение этой задачи, на наш взгляд, целесообразнее в два этапа:

Вначале необходимо в рамках существующей модели досудебного производства внести в действующий закон изменения и дополнения, направленные на повышение результативности действий стороны обвинения по установлению события преступления и изобличению виновных лиц.

В частности, предлагается выполнить следующие мероприятия:

— вернуть в УПК РФ норму о том, что «по поступившим заявления и сообщениям о преступлении могут быть истребованы необходимые материалы и получены объяснения»;
— придать материалам, добытым в результате оперативно-розыскных мероприятий, самостоятельный статус процессуальных доказательств.

В последствии с целью реального воплощения в жизнь принципа состязательности и равноправия сторон в сфере уголовного процесса необходимо провести коренную реорганизацию всего досудебного производства. Данная реорганизация, на наш взгляд, должна быть связна с созданием института судебных следователей (следственных судей) и наделением их полномочиями по проверке и оценке доказательств, собираемых по ходатайству (предложению) сторон.

Правонарушение
Наследственное право
Исполнительная власть
Правоохранительные органы
Ответственность субъектов предпринимательской деятельности

Назад | | Вверх

О функциях прокурора в стадии возбуждения уголовного дела

(Каменобродский С. Л.) («Общество и право», 2009, N 2) Текст документа

О ФУНКЦИЯХ ПРОКУРОРА В СТАДИИ ВОЗБУЖДЕНИЯ УГОЛОВНОГО ДЕЛА

С. Л. КАМЕНОБРОДСКИЙ

Каменобродский Сергей Лендрошевич, аспирант кафедры уголовного процесса Краснодарского университета МВД России.

Со стадии возбуждения уголовного дела начинается производство по делу. Она играет важную роль в достижении задач уголовного судопроизводства. От своевременного и правильного решения вопросов в этой стадии зависит многое, ибо здесь решается вопрос о необходимости расследования, в ходе которого изобличается и привлекается к уголовной ответственности лицо, совершившее преступление. Характеризуя назначение данной стадии, М. С. Строгович писал, что «возбуждение уголовного дела — правовое основание для всех дальнейших процессуальных действий при расследовании и разрешении уголовного дела . ——————————— Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 2. М., 1970. С. 10.

Данная стадия имеет следующие задачи: а) установить наличие или отсутствие повода и основания к возбуждению уголовного дела; б) закрепить следы преступления; в) предотвратить готовящееся, пресечь начатое, но неоконченное преступление. Прокурор является непосредственным участником данной стадии. Однако единого подхода к определению функций, выполняемых прокурором в стадии возбуждения уголовного дела, нет ни в законодательстве, ни в науке уголовного процесса. Согласно ранее действующему УПК РСФСР, назначение прокурора в этой стадии — быть гарантом соблюдения законности при возбуждении уголовного дела и отказе в его возбуждении. Это следовало из содержания ст. 25 УПК РСФСР, обязывающей прокурора во всех стадиях уголовного судопроизводства своевременно принимать меры к устранению всяких нарушений, от кого бы они ни исходили. Статья 116 УПК РСФСР конкретизировала его надзорную функцию в данной стадии. Выполнение прокурором единственной функции — надзора за исполнением законов в этой стадии уголовного процесса признавалось и многими учеными . Так, по утверждению А. Б. Ломидзе, роль прокурора на стадии возбуждения уголовного дела состоит в осуществлении надзора за деятельностью следователя и органа дознания по рассмотрению и проверке поступающих сообщений с целью выяснения наличия уголовно-правовых и уголовно-процессуальных предпосылок для возбуждения или отказа в возбуждении уголовного дела . ——————————— Жогин Н. В., Фаткуллин Ф. Н. Возбуждение уголовного дела. М., 1961. С. 195; Савицкий В. М. Указ. соч. С. 32. Ломидзе А. Б. Прокурорский надзор за законностью принимаемых следователем процессуальных решений. М., 2000. С. 61.

Однако с принятием УПК РФ изменилось процессуальное положение прокурора в уголовном процессе, в том числе и в стадии возбуждения уголовного дела. Законодатель существенно ограничил функцию надзора, распространив ее только на досудебное производство, а также возложил на прокурора новую функцию — уголовного преследования. Это следует из содержания ч. 1 ст. 37 УПК РФ, в которой говорится, что «прокурор является должностным лицом, уполномоченным в пределах компетенции, предусмотренной настоящим Кодексом, осуществлять от имени государства уголовное преследование в ходе уголовного судопроизводства, а также надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и предварительного следствия». Понятие уголовного преследования закреплено в п. 55 ст. 5 УПК РФ, где говорится, что уголовное преследование — процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления. До принятия Законов о внесении изменений в УПК РФ от 5 июня 2007 г. N 87-ФЗ и от 6 июня 2007 г. N 90-ФЗ вопрос об осуществлении прокурором этих функций не вызывал особых споров. Характер полномочий прокурора давал все основания полагать, что прокурор выполняет в досудебном производстве и функцию надзора за соблюдением законов органами дознания и предварительного следствия и функцию уголовного преследования. Сравнивая положения ч. 1 ст. 21 и ч. 1 ст. 37 УПК РФ, М. Г. Ковалева ставила вполне обоснованный на то время вопрос, о соотношении осуществляемых прокурором функций прокурорского надзора и уголовного преследования в стадии возбуждения уголовного дела . При этом она соглашается с позицией В. С. Шадрина, утверждавшего, что функции прокурорского надзора и уголовного преследования «находятся между собой в гармоничном сочетании, дополняя или даже, в зависимости от конкретных обстоятельств их осуществления, перевоплощаясь друг в друга» . Вряд ли можно согласиться с таким мнением, поскольку оно противоречит критериям выделения уголовно-процессуальных функций, высказанным еще М. С. Строговичем, который правильно отмечал, что основные направления деятельности (функции) должны быть тесно взаимосвязаны, но не совпадать и не поглощаться друг другом . Однако изменения, внесенные в УПК, делают спор о соотношении функций уголовного преследования и надзора за исполнением законов в стадии возбуждения уголовного дела бессмысленным, поскольку полномочия прокурора существенно скорректированы. Изменения связаны с образованием Следственного комитета при прокуратуре РФ. Согласно этим изменениям, прокурор утратил полномочия по приему и разрешению заявлений (сообщений) о преступлениях, по возбуждению уголовных дел, что и было содержанием функции уголовного преследования на стадии возбуждении уголовного дела. Эти полномочия теперь всецело принадлежат дознавателю, органу дознания, следователю, руководителю следственного органа . ——————————— Ковалева М. Г. Возбуждение уголовного дела и обеспечение его законности и обоснованности: Дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2005. С. 157. Шадрин В. С. Прокурор как представитель прокуратуры в уголовном судопроизводстве // Труды Санкт-Петербургского юридического института Генеральной прокуратуры Российской Федерации. 2004. N 6. С. 5. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. М., 1968. Т. 1. С. 188. Федеральный закон от 05.06.2007 N 87-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» // СЗ РФ. 2007. N 24. Ст. 2830.

Таким образом, функция надзора становится единственной процессуальной функцией прокурора в стадии возбуждения уголовного дела. Такого же мнения придерживается и Ю. П. Синельщиков . ——————————— Синельщиков Ю. П. О функциях прокурора на досудебных стадиях уголовного процесса // Российский следователь. 2008. N 17.

Несомненно, что надзорная деятельность прокурора в уголовном процессе есть выражение его государственной функции надзора за исполнением законов. Это следует из ст. 1 Федерального закона «О прокуратуре РФ», возлагающей на прокурора осуществление от имени Российской Федерации надзора за соблюдением Конституции Российской Федерации и исполнением законов, действующих на территории Российской Федерации. В части 2 ст. 1 этого Закона перечислены отрасли функции надзора за исполнением законов, среди которых есть и надзор за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, дознание и предварительное следствие . Также называется и гл. 3 Закона «О прокуратуре РФ». Статья 29 этой главы определяет предмет надзора. В предмет надзора применительно к стадии возбуждения уголовного дела входит следующее: надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина, установленного порядка разрешения заявлений и сообщений о совершенных и готовящихся преступлениях, а также законность решений, принимаемых органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, дознание и предварительное следствие. В статье 30 Закона сказано, что полномочия прокурора по надзору за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, дознание и предварительное следствие, устанавливаются уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации и другими федеральными законами. В таком случае получается, что полномочия по реализации одной из отраслей государственной функции надзора за исполнением законов устанавливаются уголовно-процессуальным законодательством, что дает нам основание считать данное направление деятельности (функцию) процессуальной, поскольку она урегулирована нормами уголовно-процессуального закона. ——————————— Федеральный закон от 17 января 1992 г. (в редакции Федерального закона от 25.12.2008) «О прокуратуре Российской Федерации».

Функция прокурора в стадии возбуждения уголовного дела обусловлена его ролью, которая состоит в осуществлении надзора за деятельностью следователя, руководителя следственного органа, органа дознания, дознавателя по регистрации, рассмотрению и проверке поступающих сообщений с целью выяснения наличия или отсутствия оснований к возбуждению или отказу в возбуждении уголовного дела. Тем не менее и эта функция претерпела значительные изменения. По правильному замечанию Г. К. Смирнова, она оказалась «в сокращенном виде» . ——————————— Смирнов Г. К. Проблемы совершенствования института участия прокурора в досудебном производстве // Российская юстиция. 2008. N 11.

Согласно изменениям, внесенным в УПК, прокурор лишился целого ряда надзорных полномочий. К ним, прежде всего, следует отнести лишение права прокурора давать согласие следователю и дознавателю на возбуждение уголовного дела . При принятии УПК РФ, на этом настаивала Генеральная прокуратура РФ, как указывает Е. Б. Мизулина . ——————————— Исключение составляет лишь дача согласия прокурором дознавателю на возбуждение уголовного дела о любом преступлении, указанном в ч. 2 и ч. 3 ст. 20 настоящего Кодекса, и при отсутствии заявления потерпевшего или его законного представителя в случаях, предусмотренных ч. 4 ст. 20 УПК РФ. Мизулина Е. Б. Реформа уголовного правосудия в России: год после принятия нового УПК // Судебная реформа и становление правового государства в Российской Федерации (по материалам научно-практической конференции) / Под ред. В. С. Комаровского, М. Ю. Мизулина. М., 2003. С. 22.

Введение в УПК РФ этого полномочия было встречено неоднозначно. Одни ученые считали это нововведение необходимым , другие — выступали с критикой . А. В. Капранов отмечал, что введение законодателем такого порядка возбуждения уголовных дел не повлияло на законность и обоснованность принимаемых следователем, дознавателем, органом дознания процессуальных решений о возбуждении уголовного дела. В обоснование своей позиции он приводит статистические данные о работе следствия за последние 5 лет действия УПК РСФСР (1997 — 2001 гг.), из которых следует, что ежегодно прокурорами отменялось 0,3% постановлений следователей органов внутренних дел о возбуждении уголовных дел. По УПК РФ в 2003 — 2004 гг. прокурорами отказано в даче согласия на возбуждение уголовных дел по 0,4% вынесенных следователем постановлений о возбуждении уголовных дел (чуть более 3000). В связи с этим А. В. Капранов заключает, что «уже одно это свидетельствует об отсутствии необходимости в дополнительных полномочиях прокурора по контролю за возбуждением уголовного дела» . А. В. Капранов предлагает вернуться к «уведомительной процедуре» участия прокурора при вынесении решения о возбуждении уголовного дела, при условии что прокурор не будет лишаться права отмены незаконно вынесенного следователем или дознавателем постановления о возбуждении уголовного дела . С ним трудно не согласиться. Также поступил и законодатель, внесший 05.06.2007 в ч. 4 ст. 146 УПК РФ соответствующие изменения . Теперь копия постановления следователя, дознавателя о возбуждении уголовного дела незамедлительно направляется прокурору. В случае если прокурор признает постановление о возбуждении уголовного дела незаконным или необоснованным, он вправе в срок не позднее 24 часов с момента получения материалов отменить постановление о возбуждении уголовного дела, о чем выносит мотивированное постановление. О принятом решении следователь и дознаватель незамедлительно уведомляют заявителя, а также лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело. ——————————— Соловьев А., Токарева М. К вопросу о статусе прокурора в досудебных стадиях уголовного процесса по УПК РФ // Уголовное право. 2002. N 3. С. 86; Деришев Ю. Стадия возбуждения уголовного дела — реликт «социалистической законности» // Российская юстиция. 2003. N 8. С. 36; и др. Синельников Ю. Полномочия прокурора на досудебном производстве по новому УПК РФ // Российский судья. 2003. N 5. С. 23; Петрухин И. Л. Возбуждение уголовного дела по новому УПК РФ // Государство и право. 2005. N 1. С. 86. Капранов А. В. Оптимизация стадии возбуждения уголовного дела: Дис. … канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 2005. С. 144. Капранов А. В. Указ. соч. С. 149. Федеральный закон от 05.06.2007 N 87-ФЗ «О внесении изменений в уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» // СЗ РФ. 2007. N 24. Ст. 2830.

Однако это следует признать недостаточным для обеспечения соблюдения законности в стадии возбуждения уголовного дела, поскольку, согласно новой редакции ч. 6 ст. 148 УПК РФ, право отмены постановления следователя об отказе в возбуждении уголовного дела у прокурора отсутствует. Тем более что большинство нарушений происходит не при вынесении постановлений о возбуждении уголовных дел, а об отказе в возбуждении. Так, Генеральный прокурор в своем докладе о состоянии законности по итогам 2005 г. отметил, что прокурорами было отменено 1160188 незаконно вынесенных постановлений об отказе в возбуждении уголовных дел . Однако это не помешало законодателям лишить прокурора такого права. ——————————— Доклад Генерального прокурора РФ В. В. Устинова на расширенном заседании коллегии Генеральной прокуратуры РФ. М., 2006. С. 12.

Часть 6 ст. 148 УПК РФ гласит, что, признав отказ следователя в возбуждении уголовного дела незаконным или необоснованным, прокурор выносит мотивированное постановление о направлении соответствующих материалов руководителю следственного органа для решения вопроса об отмене постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Признав постановление органа дознания, дознавателя об отказе в возбуждении уголовного дела незаконным или необоснованным, прокурор отменяет его и направляет соответствующее постановление начальнику органа дознания со своими указаниями». Таким образом, получается, что прокурор лишен права отмены незаконных постановлений следователя об отказе в возбуждении уголовного дел. В отношении дознавателя и органа дознания такое полномочие осталось неизменным. Однако в законе есть одно серьезное противоречие. Так, если к прокурору поступает жалоба на незаконное действие (бездействие), решение органа дознания, дознавателя, следователя, руководителя следственного органа в порядке, предусмотренном гл. 16 УПК РФ, то он вправе по результатам рассмотрения жалобы вынести постановление о полном или частичном удовлетворении жалобы либо об отказе в ее удовлетворении. В связи с этим возникает вполне обоснованный вопрос, какое решение об удовлетворении жалобы в незаконном отказе в возбуждении уголовного дела может вынести прокурор, если он не может отменить такое незаконное постановление следователя. Получается, что никакого. Выход один — наделить прокурора полномочием по отмене постановления следователя об отказе в возбуждении уголовного дела. Многие ученые также выступают за возвращение этого права прокурору. Так, например, Ж. К. Конярова предлагает изложить ч. 6 ст. 148 УПК РФ в следующей редакции: «Признав отказ следователя в возбуждении уголовного дела незаконным и необоснованным, прокурор отменяет его и возбуждает уголовное дело» . Тем не менее под углом необходимости более четкого разделения процессуальных функций такое предложение нельзя считать правильным. Мы считаем, что более точно высказался В. Балакшин. По его мнению, в ч. 6 ст. 148 УПК РФ следует внести положение о том, что «признав постановление следователя об отказе в возбуждении уголовного дела незаконным и (или) необоснованным, прокурор выносит мотивированное постановление об отмене указанного постановления следователя и направлении материалов руководителю следственного органа для организации дополнительной проверки или возбуждения уголовного дела» . В этом случае прокурор будет наделен реальными полномочиями по обеспечению законности при отказе в возбуждении уголовного дела, с одной стороны, а с другой — не будет подменять собой органы следствия, решающие вопрос о возбуждении дела. ——————————— Конярова Ж. К. Дискреционные полномочия прокурора и проблемы их реализации на досудебных стадиях уголовного процесса: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2008. С. 7. Балакшин В. Возбуждение уголовного дела прокурором // Законность. 2008. N 8.

К числу надзорных следует отнести и полномочие прокурора проверять исполнение требований федерального закона при приеме, регистрации и разрешении сообщений о преступлениях, предусмотренное п. 1 ч. 2 ст. 37 УПК РФ. Генеральный прокурор РФ требует от подчиненных ему прокуроров систематически, не реже одного раза в месяц, проводить проверки исполнения следственными органами требований федерального закона при приеме, регистрации и разрешении сообщений о преступлениях . ——————————— Приказ Генерального прокурора РФ от 06.09.2007 N 136 «Об организации прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия» // Законность. 2007. N 11.

Также следует проверять законность и обоснованность решений об отказе в возбуждении уголовного дела с изучением всех материалов проверки. При выявлении нарушений порядка приема, регистрации и разрешения сообщений о преступлениях, проведения доследственных проверок требовать их устранения и привлечения виновных лиц к ответственности, используя в полном объеме предусмотренные законом меры прокурорского реагирования. На основе анализа результатов таких проверок совершенствовать методику прокурорского надзора в данной сфере . ——————————— Там же.

Аналогичные требования предъявляет Генеральный прокурор РФ подчиненным ему прокурорам в отношении органов дознания . ——————————— Приказ Генерального прокурора РФ от 06.09.2007 N 137 «Об организации прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов дознания» // Законность. 2007. N 11.

По результатам выявленных нарушений прокурор в соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 37 УПК РФ уполномочен выносить мотивированное постановление о направлении соответствующих материалов в следственный орган или орган дознания для решения вопроса об уголовном преследовании по фактам выявленных прокурором нарушений уголовного законодательства. Иных полномочий прокурора по осуществлению надзора в стадии возбуждения уголовного дела нет. В связи с изложенным, остается констатировать, что реализация прокурором функции надзора в рассматриваемой стадии затруднена. Для действительного обеспечения прокурором законности при приеме и разрешении заявлений (сообщений) о преступлении необходимо внести в УПК соответствующие изменения, о которых шла речь в настоящей статье.

Название документа Вопрос: Субъект Российской Федерации сдал в аренду принадлежащий ему на праве собственности земельный участок на 49 лет. Арендатор построил на арендованном участке здание и заложил по договору об ипотеке указанное здание вместе с правами по договору аренды земельного участка, уведомив об этом факте арендодателя, но не получив его согласия. Является ли отсутствие согласия арендодателя на заключение договора об ипотеке основанием для применения последствий недействительности указанного договора? («Право и экономика», 2009, N 5) Текст документа

Вопрос: Субъект Российской Федерации сдал в аренду принадлежащий ему на праве собственности земельный участок на 49 лет. Договором аренды не предусмотрено обязательное получение арендатором предварительного согласия арендодателя на ипотеку права аренды. Арендатор построил на арендованном участке здание и заложил по договору об ипотеке указанное здание вместе с правами по договору аренды земельного участка, уведомив об этом факте арендодателя, но не получив его согласия. Является ли отсутствие согласия арендодателя на заключение договора об ипотеке основанием для применения последствий недействительности указанного договора?

Ответ: В соответствии с п. 3 ст. 340 ГК РФ и абз. 2 ст. 69 Федерального закона от 16 июля 1998 г. N 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)» (далее — Закон N 102-ФЗ) ипотека здания или сооружения допускается только с одновременной ипотекой по тому же договору земельного участка, на котором находится это здание или сооружение, либо принадлежащего залогодателю права аренды этого участка. Согласно п. 1 ст. 62 Закона N 102-ФЗ по договору об ипотеке могут быть заложены земельные участки постольку, поскольку соответствующие земли на основании Федерального закона не исключены из оборота или не ограничены в обороте. Пунктом 1.1 ст. 62 Закона N 102-ФЗ установлено, что при аренде земельного участка, находящегося в государственной или муниципальной собственности, на срок более чем пять лет залог права аренды допускается без согласия собственника земельного участка при условии его уведомления. Согласно п. 2 ст. 607 ГК РФ законом могут быть установлены особенности сдачи в аренду земельных участков и других обособленных природных объектов. Пунктом 9 ст. 22 ЗК РФ установлено, что при аренде земельного участка, находящегося в государственной или муниципальной собственности, на срок более чем пять лет арендатор земельного участка имеет право, если иное не установлено федеральными законами, в пределах срока договора аренды земельного участка передавать свои права и обязанности по этому договору третьему лицу, в том числе права и обязанности, указанные в п. 5 и п. 6 ст. 22 ЗК РФ, без согласия собственника земельного участка при условии его уведомления. Согласно п. 5 ст. 22 ЗК РФ арендатор земельного участка, за исключением резидентов особых экономических зон — арендаторов земельных участков, вправе передать свои права и обязанности по договору аренды земельного участка третьему лицу, в том числе отдать арендные права земельного участка в залог и внести их в качестве вклада в уставный капитал хозяйственного товарищества или общества либо паевого взноса в производственный кооператив в пределах срока договора аренды земельного участка без согласия собственника земельного участка при условии его уведомления, если договором аренды земельного участка не предусмотрено иное. В указанных случаях ответственным по договору аренды земельного участка перед арендодателем становится новый арендатор земельного участка, за исключением передачи арендных прав в залог. При этом заключение нового договора аренды земельного участка не требуется. Таким образом, условие об обязательном получении арендатором предварительного согласия арендодателя на ипотеку права аренды является недействительным, и, следовательно, отсутствие предварительного согласия арендодателя на заключение договора об ипотеке основанием для применения последствий недействительности договора об ипотеке не является. Президиум ВАС РФ в информационном письме от 28 января 2005 г. N 90 указал, что в соответствии с п. 9 ст. 22 ЗК РФ собственник здания, расположенного на земельном участке из состава государственных и муниципальных земель, арендуемом им на срок более пяти лет, закладывая одновременно по одному договору об ипотеке здание и права по договору аренды этого участка, вправе заложить эти права без согласия арендодателя с его уведомления. Пленум ВАС РФ в Постановлении от 24 марта 2005 г. N 11 указал, что для передачи арендатором своих прав и обязанностей по договору аренды земельного участка достаточно уведомления об этом собственника земельного участка. Судебная практика подтверждает указанную позицию. ФАС Московского округа в Постановлении от 3 июня 2004 г. N КА-А41/4234-04 указал, что арендатор земельного участка вправе передать свои права и обязанности по договору аренды земельного участка третьему лицу, в том числе отдать арендные права земельного участка в залог. При указанных обстоятельствах отсутствие согласия арендодателя на заключение договора об ипотеке не является основанием для применения последствий недействительности договора об ипотеке.

Ю. М.Лермонтов Консультант Минфина России, специалист по бухгалтерскому учету и налогообложению

Читайте так же:  Размер ежемесячного пособия в 2019 году в свердловской области